Это был чёрный день. Настолько чёрный, что чернее него может быть только ночь. Развороченная камнями голова болела нестерпимо сильно. Это – последствия вчерашней игры в жизнь. Трава за окном пугает своей безобразной свежестью. Всё кажется больным и немощным: люди, вороны, телефонные будки. Отовсюду течёт вода. Кругом всё красное. Даже жёлтые листья. Я примеряю белые листы бумаги к ржавой поверхности карандаша. Получаются убийственно синие образы. Это люди и мосты, звёзды и паркетное дно неба. Траурное завывание слышится в криках чаек. Люди садятся в трамвай и ждут смерти. В небе качается большое отравленное пугало. Кто-то зовёт его солнцем и ждёт от него света. Но света нет и никогда не будет: он завален рваными мешками спелых туч. Больше нет ничего. Остался только этот день. Он крутится в водовороте сознания плавленым сырком «Дружба». Он кислый и липкий. Возвращается и трётся о гигабайты памяти клубком утопленных котят. И просыпается старое, почти забытое чувство. Осень. Чёрный понедельник.